К пастору Синицину в открытую форточку влетела синица, и начала метаться по комнате ища спасения.
Синицын тоже стал прыгать за птицей точно вратарь за мячом пытаясь поймать и вернуть на родину не званную гостью. При том требовалось не только поймать нарушителя спокойствия, но при этом ещё и не повредить её.
Борьба была страшная, не на жизнь, а на смерть, но Синицын оказался выносливее синицы, уставшая птица забилась в угол и сдалась на милость победителя.
Синицин взял синицу осторожно в руки, почувствовал, как сильно бьётся её сердце, увидел испуганные маленькие глаза, и выпустил синицу в окошко.
При этом он подумал, что сам он сильно похож на эту птицу, как и все люди. Мы мечемся по жизни, уворачиваясь от неудач, до тех пор, когда Господь с помощью обстоятельств не загонит нас в угол.
Оказавшись в западне, человек открывает Богу сердце.
Тогда Господь берёт нас на руки, заглядывает в испуганные глаза и говорит: - зачем ты убегаешь от меня глупышка, Я поймал тебя, что бы освободить от греха.
Содом опять сгорит!!! Поклоняющиеся изделиям попадут на суд Божий.
Прочитано 10657 раз. Голосов 20. Средняя оценка: 3,4
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
